В Минске в 1872 году работало 49 фабрик и заводов, годовой оборот которых составил 103777 руб. Среди фабрик и заводов было 2 мыловаренных, 9 кожевенных, 3 свечных сальных, 1 винокуренный, 8 пивоваренных, 3 табачных, 9 кирпичных, 3 гончарные, 1 кафельный, 3 инструментальных и 5 экипажных.

Памятная книжка Минской губернии за 1873 год. Мн., 1872.  С. 223.

Популярность: 39% [?]

По состоянию на 1 января 1910 года в городе Минске числилось 99762 человека (за исключением расквартированных в городе войск). Из них православных было 34512, старообрядцев - 159, католиков - 19589, протестантов - 963, мусульман - 1304, иудеев - 43235 человек.

Памятная книжка Минской губернии на 1910 год. Мн., 1909. С. 66-67.

Популярность: 47% [?]

Пришёл я на практику работать в школу и вот что там увидел в холле:

План выставлен в фойе СШ № 4 (ул. Кирова 30), прямо в холле.

Желающим высказать своё мнение предлагается звонить по телефону/факсу 2233670 и по адресу: 220006, г. Минск, ул. маяковского, 83, либо оставить запись в журнале отзывов у вахтёра школы.

Общественное обсуждение будет проводиться 3.12.2009 в актовом зале СШ № 4 (ул. Кирова 30) в 18-00. 

Популярность: 89% [?]

1914. Состоялось открытие Минского учительского института. Институт был учреждён как среднее специальное учебное заведение. В 1919 институт был преобразован в Минский педагогический институт.

Минская губерния: государственные, религиозные и общественные учреждения.

 Мн., 2006. С. 253.

Популярность: 31% [?]

1906. В Минске открылась Минская губернская комиссия по выборам во II Государственную Думу.

Минская губерния: государственные, религиозные и общественные учреждения.

 Мн., 2006. С. 80.

Популярность: 32% [?]

1909. Пачала выдавацца штодзённая грамадска-палітычная газета “Минский голос” (выходзіла да 30 лістапада 1918 г.)

Иллюстрированная хронология истории Беларуси. Мн., 2002. с.199

Популярность: 39% [?]

В ГОСТЯХ У КОМИССАРА

 Из Америки в СССР со мной ехала одна филадельфийская еврейка. Она уехала в Минск, к своим родным, которых не видела 25 лет. Приехав в Минск, я решил навестить ее. Она с радостью встретила и отрекомендовала меня своим родным, как «наилучшего» человека и «настоящего коммуниста». С нами ехали два коммуниста и две большевитствующие дамочки, жены большевиков, оставшихся в Америке. В дороге приходилось ехать без обеда. В это время я делился со всеми тем, что имел из с'естного. Случалось в пути покупать овощи или фрукты и делиться с соседями. Тогда наши горе-коммунисты, как голодные псы, протягивали свои руки за пищей. Когда-же они покупали сливы или виноград, то прятали от других и уплетали все это втихомолку. За то, что я делился пищей с другими, меня прозвали коммунистом. Я не мог отрицать этого, ибо я — подлинный безгосударственный коммунист.

Я вошел в маленькую квартиру в две комнаты. В ней мать, отец, три брата, две сестры, моя знакомая и куча малышей. Она по-английски со слезами говорит мне о том, что вторые сутки не ест и не спит, все время плачет и кается, что приехала сюда.

— Посмотрите на них, — говорила она, — это все мои родные. Квартира-же принадлежит одному из братьев, который занимает комиссарский пост и получает 225 рублей в месяц. Вот, его жена и двое детей. Они имеют бедненькую квартирку и хлеб на столе. Остальные мои братья — не-коммунисты. Прежде занимались мелкой торговлей. Профессии не имеют и вынуждены работать чернорабочими у государства сами и их жены за 60 рублей в месяц. Один имеет трое, другой – четверо детей. Сами они работают, а детей оставляют дома на произвол судьбы. Они не имеют черного хлеба и одежды. Как видите, они голые, оборванные и голодные.

— Но они работают и могут купить хлеба, — говорю я.

— А разве за 120 рублей можно купить хлеба, когда один пуд муки стоит теперь 60 рублей? Да и то хлеб в продаже теперь запрещен. Кто имеет, тот боится продавать, чтобы не угодить на три года в Сибирь на каторжные работы. Я не могу переносить всего, что вижу. Только об этом не говорите моим родным.

Живут кучей в одной комнате, где стены и пол пропитаны грязью, а мухи, как пчелы, жужжат, тараканы и клопы сидят в щелях и по-коммунистически нападают на людей.

— Скажите, пожалуйста, отчего наша Соня все плачет и не ест ничего? — спрашивает меня жена комиссара.

— Соня в дороге намучилась, по детям затосковала, и потеряла аппетит и сон, — отвечаю я.

— Она не выдержит, умрет, если будет так делать.

На дворе дождь лил, как из ведра. Ждал и я его прекращения, посматривая на семирублевые на стене часы, чтобы не опоздать. К 11 часам вечера дождь перестал. Жена комиссара провожала меня на вокзал. По дороге она рассказала, что жизнь очень трудная теперь, она слаба, не работает, находится дома с детьми. 225 рублей жалованья мужа хватает на хлеб и немного масла, рыбы и изредка мяса. Одежды и обуви купить не за что.

— Ну, а как живут остальные ваши, которые получают по 60 рублей?

— Они вынуждены обое работать и жить бедно и в нечистоте.

— Правда-ли, что в Америке безработные лучше живут, чем мы? Так говорила мне Соня.

— Да, семейные получают больше и живут лучше.

— Эх, как-бы хотелось попасть в Америку! Мой муж — добрый человек, жалуется мне часто, что ему надоели эти партийные собрания, продолжающиеся до поздней ночи и те приказы, которые даются ему. Он бедный, старается выполнить, чтобы не потерять службы и не лишить семью куска хлеба.

— Вы состоите в партии?

— Нет, я не могу мириться с нашей тяжелой жизнью, но должна.

Мы на станции. Поезд отходит в 12:04 ночи. Мои часы показывают без 10-ти 12. Я спешу на позед. Поезд стоит, а возле него много разношерстного народа. Давка у входа.

— Этот вагон, товарищ, заполнен. Идите туда,— говорит мне кондуктор-женщина.

Иду в другой и третий — то-же самое. У  последнего вагона — большая толпа. Не стоят, а прутся, чтобы попасть в него. Женщина-кондуктор считает вслух:

— 39, вагон заполнен, не прите, больше никого не возьму.

— Идите к ней и скажите, что вы—турист и она пропустит. У нас туристам дается предпочтение, — говорит моя проводница.

Не легкое дело пролезть сквозь 3—4 десятка человек, стоящих у входа поезда и смотрящих на кондуктора, как на какую-то святыню. Но нужда заставляет, и я, при помощи проводника, протискиваюсь к входу.

— Я, товарищ. — турист, опоздал, не могу-ли получить место?

— Давайте-ка ваш билет, посмотрим.

На билете, купленном в Москве, кассирша отметила, что он действителен вне очереди на 48 часов.

— Ладно, заходите и занимайте место, – любезно сказала кондукторша. Я прощаюсь со своим проводником на ходу и с трудом нахожу место среди трех мужчин и четырех женщин, сидевших на нижних полках по обеим сторонам. На втором ряду полок, вытянувшись, лежали два мужчины. Третьи полки предназначены для багажа, но какой-то пассажир забрался и лежит там.

— Немного тесно, но, вот, здесь пристроитесь,— говорит пожилая женщина.

— Где тесно, там потешно, а  где имеются женщины, там весело, — говорю я; чтобы расположить их к себе.

— Правду, правду кажете, — слышится ответ из темного купэ.

— А ты куда забрался. Ишь ты какой — слезай поскорей, а то попрошу иначе, — повелительно говорит кондукторша лежавшему на третьей полке.

Он лениво слезает и идет за нею.

Я выбрал удобный момент и узнал у кондуктора-женщины о порядках в поездах.

— Я отвечаю за свой вагон. И не имею права перегружать его. Полагается 44 пассажира: вы—40-й, для 4— 5 всегда сказано оставлять места.

— Для кого?

— Знаете, у нас иногда едут ударники по спешным делам и агенты ГПУ. Для них 4—5 мест всегда оставляется.

Она обязана следить, чтобы в вагоне не курили, не плевали на пол, не бросали бумаги, не шумели и были на своих местах. Налетаюшие комсомолки пишут протоколы и доносят начальству, если найдут что-нибудь не в порядке. И кондукторов расчитывают, на их паспортах делают отметки и другой работы на ж. д. достать им нельзя.

Я узнаю от пассажиров, что поезд остановится на 40 минут на станции Осиповичи. 3 часа ночи. Плотно поевши колбасы, купленной в Торгсине, ощущаю жажду. В вагоне воды нет, и я решил слезть на станции. В буфете за 1 р. 10 коп. беру глиняную кружку пива, в которой вмещается около двух чайных стаканов. Выпиваю. Пиво теплое, невкусное. Из буфета иду на станцию. О, ужас, что я вижу перед собой! Как кучи навоза, люди лежат на грязном полу с торбами и мешками. Имеются взрослые и дети. Все спят глубоким сном. Некоторые во сне о чем-то говорят, иные переворачиваются, стонут. Многие босые, в лохмотьях. Я насчитал 46. Еще куча в углу. Больше считать не мог, на душе стало тяжело, мысль перестала работать.

Я вышел, как пьяница из кабака, и долго ходил по перрону, говоря про себя: «вот тебе рабочая советская, крестьянская власть, до чего довела этих крестьян, куда бросила их и как жестоко над ними издевается».

Минский Мужик. Что я видел в советской России? Из моих личных наблюдений. Чикаго, 1935 г. С 100-106

Популярность: 43% [?]

Минск расположен на реке Свислочи, в северо-западной части России. До войны в нем насчитывалось 100.000 жителей. После войны и первых лет революции население в Минске увеличилось, особенно после того, когда Минск стал столицей Белорусской республики, входящей в состав СССР. Население Минска в 1933 году — 180,900 душ. С 1920 года по 1933 год оно увеличилось на 74%. Во всей Белоруссии — 5.439,400 душ населения. В городах—210.000. в селах – 4,549.200 душ. В Минске построено несколько заводов и фабрик. На канатной фабрике работает до 3,000 рабочих. Имеется Белорусская Академия Наук, Белорусский университет, Институт Белорусской Культуры, Музей Искусств, Технические институты. Народная опера, кино и т. д. В Белорусской ССР имеется 350 совхозов и 9,400 колхозов. Под совхозами и колхозами находится 54% сельского населения. Остальные 46% — крестьяне-частники.

С целью саморекламы, большевики создали несколько десятков разных республик в России. Им нужно было показать иностранным государствам, что они — за независимость и самоопределение народностей, населяющих Россию. У самого от’явленного мошенника имеется больше совести, чем у этих советских республик независимости и свободы. Москва диктует им свою волю. Они должны беспрекословно выполнять все наказы и приказы Москвы.

«Независимость» проявляется только в языке и здравоохранении. Нельзя сказать, чтобы всем этим были облагодетельствованы белорусы, особенно руссифицированные, которым никак не прививается простое местное наречие. Официально в Белорусии существуют четыре языка: белорусский, еврейский, польский и русский. Но последний постепенно вытесняется, насаждается белорусский язык. Но он с таким-же «успехом» прививается населению, как и сам большевизм. На многих бланках имеются рядом и русские надписи. В разговорной речи везде употребляется русский язык. Даже дети, изучающие никому ненужный язык, говорят легче по-русски, чем по-белорусски.

Минск преобразовался за последние полутора десятка лет. За счет неслыханных налогов на крестьян, Минск перестраивался и обновлялся. Крестьяне, по приказу Москвы, должны были доставлять на перестройку Минска лес и хлеб. Все это делается для того, чтобы показать иностранцам, приезжающим в СССР, какое грандиозное строительство идет в городах СССР. А о том, что деревня за это жестоко расплачивается, никто из иностранцев не знает.

В своей стройке Минск опередил Москву и Ленинград. В то время, как в Москве с населением в три миллиона душ, с 1927 года по 1933 г., было построено 2,574 новых дома, в Минске, пропорционально числу населения, построено больше домов. В Минске отремонтировано много старых домов, много снесено и построено новых в 2—3 и больше этажей. В центре города построено огромное мраморное здание в 6—9 этажей. В нем помещаются ЦИК Белоруссии и государственный банк. В банке — много служащих с карандашами в руках и деревянными счетами на столах. А в заднем углу работает пять человек над подсчетом износившихся советских кредиток, которые выпускаются на плохой бумаге в большом количестве и быстро выходят из обращения. Деньги в СССР одни для всех республик, как в Америке для всех штатов.

На большой площади стоит огромная цементная статуя Ленина. Вероятно, она поставлена здесь для того, чтобы показать белорусам, что Ленин дал им «независимость». Прокладывается новая улица. Работает много босых и оборванных женщин, получающих по 60 рублей в месяц за свой тяжелый труд, которого не знает ни одна женщина в Европе и Америке. Советская женщина работает впроголодь 8 часов в день на железных дорогах, на прокладке новых дорог и шоссе. На базаре она не может купить даже фунта сала (6 р. фунт), которое привозят крестьяне из деревень.

Улицы в Минске узкие, но чистые. Дома выглядят лучше, чем в Москве и Ленинграде. Много магазинов и больше товаров, чем в Москве. Все трамвайные линии ведут к вокзалу. Проездная плата — 20 коп. в один конец. Минск, как и Москва, перегружен населением. Здесь ощущается острый квартирный кризис. Чтобы получить квартиру, нужно ждать год и больше. Самые бедные рабочие в Чикаго, Филадельфии или в Нью-Йорке живут в лучших квартирах, чем в Минске советские профессионалы и небольшие комиссары, получающие по 200 рублей в месяц. Рабочие-же, которые получают 60 рублей в месяц, живут со своими семьями на окраинах города в таких домах, в которых не могла-бы жить американская собака. Она, живя на советских харчах и в грязи, среди мух, тараканов и клопов, скоро подохла-бы.

Минский Мужик.

Что я видел в советской России? Из моих личных наблюдений. Чикаго, 1935 г. С 98-100

Популярность: 42% [?]

1912. По постановлению минской городской думы открыта городская публичная библиотека-читальня им. Императора Александра I.

Минская губерния: государственные, религиозные и общественные учреждения.

 Мн., 2006. С. 242.

Популярность: 38% [?]